– Ты перекуси, сынок, сегодня у тебя дел много было...

Иван Сергеевич сделал знак И Север налил полную стопку водки. Благодарный Гангрена припал к столу. Остальные тоже потянулись к тарелкам.

– Что там с питерскими? – лениво поинтересовался Отец.

– А ничего, – с набитым ртом отвечал Гангрена. – Они в общине не объявлялись, наши их не видели.

Отец кивнул. Значит, действовали на свой страх и риск, никто из местных за них не ответчик.

– Как пришлые? – спросил Иван Сергеевич уже без лени. – Эти, кавказские беженцы... Слушаются?

– Кто как, – угрюмо отозвался Север. – Когда заставишь – слушаются. А так норовят свою кашу варить.

– Это еще поначалу, не освоившись, – впервые нарушил молчание Лакировщик. – Скоро начнут права качать... Король провел ладонью по лысеющей голове.

– Уже были стычки. Наперсточники «станки» ставят, каталы. Пока без шума обходились.

Гангрена задержал у рта вилку с ломтиком сала.

– Сегодня Шаман сходняк собирает. Хочет объединять всех под себя. Но ничего не выйдет: Валет против, Итальянец.

– Шаман их дожмет. Не сегодня, так завтра по-своему сделает, – задумчиво сказал Хромой. – А в общак они мало дают. Только чтобы отмазаться... За столом замолчали. Слышалось только громкое чавканье Гангрены.

– Смутные времена, смутные... Надо к худшему готовиться, – печально произнес Иван Сергеевич.

Он отодвинулся от стола, вытащил из нагрудного кармана маникюрную пилочку и принялся обтачивать ногти.

– Как у нас со стволами?

Хотя Отец ни к кому конкретно не обращался, но, ожидая ответа, повернулся к Северу.